Пантеон полузабытых полубогов. Тёмная палитра агитмозаик.

Искусство мозаики появлялось и забывалось в России неоднократно. До монгольского нашествия на Руси работали византийские мастера, секреты их, увы, утеряны. Во времена Елизаветы Петровны цветные смальты заново изобретал в своей химической лаборатории Ломоносов.

Однако его мозаичные портреты не пришлись ко двору, мозаика с Полтавской битвой так и не была смонтирована при его жизни, а созданная им палитра смальт из 112 основных тонов и более 1000 оттенков хранится в музеях Петербурга, но секреты были утеряны фактически с его смертью. В XIX веке в Петербурге мозаика вошла в моду снова: сначала приглашали итальянцев делать наборные мозаичные столики, а потом отправили русских мастеров учиться в Италию. В Петербурге мозаикой выложены два храма – Исаакиевский собор внутри, а собор Воскресения Христова (Спаса на Крови) внутри и снаружи.

Начало XX века

В столице было два конкурирующих производства смальты, одно при Академии художеств, другое у братьев Фроловых. После революции 1917 года обе мастерские лишились заказов и были закрыты, церкви подверглись разорению, украшение зданий мозаикой стало идеологически неверным, так как ассоциировалось с религиозным культом. На смену вечному и монументальному пришли еловый лапник и красный текстиль с белыми корявыми буквами.

Архитектор Алексей Щусев был знаком с мозаичистом Владимиром Фроловым ещё в 1912 году по совместной работе над церковью Марфо-Мариинской обители на Большой Ордынке в Москве, он предложил мастеру заказы в Советской Москве. Именно Щусев порекомендовал украсить Мавзолей Ленина мозаикой – убранство траурного зала красными мозаичными флагами сохраняется до сих пор, просто малозаметно в полумраке.

Работа Фролова над Мавзолеем открыла ему возможность других московских заказов, вскоре последовали театр Мейерхольда, Военная академия Фрунзе, станция метро «Маяковская» по эскизам Дейнеки. Любопытно, что до 1942 года все мозаики в московском метро были сделаны из дореволюционных запасов смальт мастерских Фролова и Академии художеств, новых смальт уже не производили, а после смерти Фролова в блокадном Ленинграде для оформления метро в Москве использовали трофейные смальты.

ст. м. Маяковская. Два самолета

фотограф Andrey Kryuchenko

Когда и эти запасы иссякли, а свою делать не научились, мозаику заменяли маленькими цементными кубиками, покрашенными краской, порой пускали в ход колотую цветную керамику, маленькие кусочки стекла монтировали по цементной штукатурке с большими пропусками, чтобы сэкономить материал. Этим отличаются все советские мозаики конца 1950-1960-х – невероятной бедностью.

Выставка чешского стекла

В 1959 году в Москву привезли выставку цветного чешского стекла, которая стала культовой – её посетили все, от Хрущева до молодых художников, а в 1960 году показали, как чудо, цветной литовский витраж. Идея снова научиться делать цветное стекло и смальты была спущена сверху, и заработал завод цветного стекла в Ростове-на-Дону. В 1970-е по всей стране уже работали 7 заводов, производя тонны цветного непрозрачного стекла. Страну охватил мозаичный бум, за пару десятилетий километры мозаик покрыли дома культуры, больницы, проходные и столовые заводов, памятные стелы и детские сады. Такого количества мозаик, как в СССР в 1970-1980х годах, не создавали больше ни в одной стране мира.

Все это резко закончилось в 1991 году. Государство перестало строить социальные объекты, а тем более заказывать монументальное оформление, заводы разорились либо перешли на производство бутылочного стекла, технологи уволились, все секреты вновь были утеряны. В восприятии молодежи советские мозаики сейчас аналогичны фрескам XVI века – можно любоваться их красотой, суровой аскезой, колоритом, но без подсказки экскурсовода не понятен ни сюжет, ни посыл.


Иногда советские мозаики создавали талантливые художники, прекрасные колористы и режиссеры острых композиций. Да, они брали из советского журнала «Декоративное искусство» расхожие штампы с рабочими и колхозниками, подсыпали толику дизайна из итальянского журнала Domus 1960-х, густо разводили тёмную палитру сурового стиля, модного тогда на столичных выставках, но при этом добавляли своё видение, и порой создавали мощные произведения искусства.

Этим и интересны ивановские советские мозаики, среди авторов было несколько народных и заслуженных художников, которые имели свой почерк. В Иванове мозаики стали создавать относительно поздно – в середине 1970-х годов. К этому времени в ивановской мифологии сложился свой пантеон мучеников и героев. Причём местные герои восстания 1905 года в нем затмили героев Великой Отечественной войны, освоения космоса и мирного атома. Чтобы разобраться, кто есть кто на ивановских мозаиках, придётся вспомнить местных полузабытых полубогов.

В 1964 году вышел фильм «Товарищ Арсений» о деятельности Михаила Фрунзе в городе Иваново-Вознесенск во время Первой русской революции 1905-1907 годов. Этого энергичного товарища легко узнать на мозаиках по пышным усам. Самый известный мученик в Иваново - бородатый «Отец» Федор Афанасьев в очках и с тростью. Он организовывал красные кружки ткачей и стачки, а вошел в историю своей трагической смертью – во время митинга на реке Талке в 1905 году Фёдор Афанасьев был растерзан толпой казаков и черносотенцев. Революционера Евлампия Дунаева (он же «Александр» или «Сашин»), который умер от тифа в 1919 году, часто изображали в красной рубахе. Большевичку Ольгу Варенцову (партийные клички «Мария Ивановна» и «Екатерина Николаевна») всегда лепили строгой, как домашнюю учительницу, в наглухо застегнутом воротничке. Другая революционерка - Ольга Генкина (подпольные клички - «Соня», «Мария Петровна») - тоже вошла в пантеон мучеников. Она была направлена с чемоданом оружия в 1905 году по заданию партии в Иваново-Вознесенск, но сразу на вокзале схвачена и убита черносотенцами. Её можно узнать по волевому подбородку и копне пышных черных волос.

Прямо у вокзала приезжих встречают две гигантские парные мозаики «1905 год» и «Героям Гражданской и Великой Отечественной» (Вокзальная пл., 5 и 3А). На первой за былинным рабочим, поднимающим красное знамя, видны погибшие в 1905 году мученики - «Отец» Федор Афанасьев и «Соня» Ольга Генкина. На второй, кроме архетипичных воинов Красной Армии, есть женщина-пулеметчица и мужчина-медбрат. Мозаики, как и весь ансамбль Вокзальной площади, взяты под охрану как объект культурного наследия.

Мозаики «1905 год» и «Героям Гражданской и Великой Отечественной»

Их авторами были два известнейших ивановских художника – Марк Малютин и Евгений Грибов. Марк Иванович был народным художником РСФСР, десятилетиями занимал пост председателя правления Ивановской организации Союза художников, получал премии и ордена, бывал в зарубежных поездках.

Евгений Грибов детство провел на Ямах, в захолустном районе Иваново. Ходил в художественный кружок дворца пионеров, учился у графика Серафима Троицкого. С 1953 года Грибов начал рисовать детей и делал это виртуозно, лучше своих учителей. Его смешная и свежая графика много выставлялась в период оттепели. Однако совместно Грибов и Малютин делали только суровые заказные вещи, приуроченные к премиям и мемориальным датам «по велению партии».

Продолжение следует...



Похожие истории

Иваново-Вознесенский политехнический институт

Не было бы счастья, да несчастье помогло. 

Ситцевое сердце России

Иваново издавна было текстильным центром России, так сложилось исторически. Бедная земля, не позволявшая выращивать зерновые культуры, отлично подходила для льна.

Церкви Иванова. Загадочный «русский стиль» в облике Владимирской церкви и Введенского храма.

В годы Смутного времени начала XVII века село Иваново подверглось нападению польских интервентов — это одно из первых упоминаний об Иванове в источниках. Село, удобно расположенное вдоль реки Уводь, росло, богатело и обрастало церквями.